«Зверские» дела средневековой инквизиции

Инквизиция известна своим антигуманным отношением к людям, заподозренным в колдовстве, бесчеловечными пытками и сотнями костров, некогда пылавших по всей Европе. Однако надо отдать должное святым отцам: в плане преследований дьявольских проделок они не делали исключений и для животных. На скамье подсудимых, пусть порой заочно, оказывались крысы, кошки, свиньи и даже насекомые. Что любопытно, народ считал такие суды нормой и не ленился жаловаться инквизиторам на антиобщественное поведение крылатых, шестиногих или четырехлапых обидчиков.

Бургундия против крыс

Не менее примечателен тот факт, что весь судебный процесс проводился в строгом соответствии с принятым тогда порядком производства, заслушиванием истцов, судебным расследованием и соблюдением прав подсудимых. Наиболее ярко этот парадокс проявился в разбирательстве, случившемся в XVI столетии, в Отэне. Расплодившиеся крысы съели колоссальную часть урожая, и крестьяне обратились к церковным властям с требованием призвать вредителей к ответу.

Епископские служки запрос приняли и составили повестки с вызовом крыс в суд. Особый чиновник не один день объезжал все вероятные места скопления зверьков и зачитывал по амбарам разъяснительную речь о правах и обязанностях ответчиков.

Понятное дело, что крысы слушание собственного дела проигнорировали. Добрые жители Одэна были уверены, что суд выиграли, но за бедных животных вступился защитник де Шассенэ – это дело ему впоследствии принесло громкую, хоть и своеобразную, славу и создало репутацию всемогущего адвоката, способного «отмазать» клиента от любых обвинений.

Для начала адвокат указал на неконкретный характер повесток: их должны получить все грызуны, в том числе и проживающие в пригородах. Причем вызовы и их оглашение обязаны быть индивидуальными. Суд принял возражение; церковные власти обязали приходских священников лично оповестить каждую крысу, относящуюся к их зоне ответственности. Понятно, что поставленная задача изначально была невыполнимой (хотя служки, скорее всего, изо всех сил старались выполнить повеление епископа).

На второй раунд ответчики снова не явились. Епископ в гневе потребовал адвоката либо признать проигрыш, либо обеспечить явку крыс, либо разумно объяснить их неуважение к суду.

Де Шассенэ не обманул крысиные надежды (если зверьки их испытывали): он сказал, что разнообразие в возрасте и состоянии здоровья его подопечных требует больше времени на сборы. Так что требуется отложить слушание на необходимый для подготовки срок. Кроме того, ушлый адвокат начал оспаривать и законность повесток: якобы крысы готовы прийти в суд, но опасаются «преследований» со стороны кошек. Защитник выдвинул встречное требование, согласно которому хозяева усатых-полосатых должны гарантировать нейтралитет со стороны своих питомцев. А для стимуляции ответственного отношения предлагал назначить за удавленную крысу солидный штраф.

Суд признал все претензии и аргументы защитника справедливыми. Ответчикам дали отсрочку в две недели, а беременным самкам и крысятам-младенцам выделили особые льготы.

У отэнских крестьян к тому времени энтузиазм поутих. Пресечь хищнические намерения своих котов они вряд ли бы сумели, так что дело судом было сперва отложено куда-то «на потом», а со временем загадочным образом затерялось.

Швейцария против жуков

В этой стране «жучиных дел» было несколько. В XIII столетии горожане из Хура инициировали процесс, ответчиками в котором должны были стать мелкие жучки, биологами называемые шпанскими мухами. Подробностей претензий швейцарцев история не сохранила. Зато адвокат (между прочим, защищавший насекомых за казенный кошт) снова оказался на высоте. Ответчики были оправданы: ушлый юрист доказал, что мушки полезны в хозяйстве, и им официально разрешили владеть землей, на которой они проживали.

А вот бернским жукам не повезло. Вероятно, их защищал неопытный адвокат, поскольку епископ Лозаннский в 1478 признал подсудимых виновными и подлежащими «закланию». В связи с чем предал насекомых анафеме, потребовав от них повиновения и добровольной эмиграции с полей, на которых они «паслись».

Несмотря на игнорирование насекомыми, как судебных заседаний, так и приговоров, сама идея нашла живой отклик в сердцах швейцарцев. И в 1516 жители Вильноза также вчинили огородным вредителям иск. Крестьяне его выиграли, и зловредных насекомых обязали в течение недели убраться с виноградников и полей под угрозой церковного проклятия.

Лозанна в плане судебных преследований «тварей неразумных» знатно отметилась в 1541, призвав к порядку пиявок. По каким-то причинам они начали размножаться с пугающей скоростью. Ими кишели даже неглубокие лужи. Приговор гласил, что кровососущие гады должны оставить город. Наверное, тем, кто после суда отдирал от лодыжек пиявок, сразу становилось легче при мысли, что гируды не правы.

Савойя против гусениц

В этой французской провинции несколько столетий, начиная с XVI, широко практиковалась традиция судов над гусеницами. Правда, здесь дело обстояло более камерно: измученные вредителями крестьяне вызывали своего пастора на практически уничтоженное гусеницами поле и требовали отлучить «гадов ползучих» от церкви. Священник отправлялся на судебное заседание и слушал как обвинителей, так и защитников (да-да, гусеницам положен по штату адвокат). Юристы обычно настаивали на том, что насекомые созданы Богом раньше людей, так что на дары природы вредители имеют первоочередное право. Крестьяне же напирали на то, что за полем ухаживали именно они, и действия ответчиков нанесли им ущерб. После заслушивания прений церковник обычно принимал сторону обвинителей и отлучал гусениц от лона церкви.

Впрочем, «служители культа» зачастую догадывались, что бессильны перед природными напастями. Не желая отвечать на неудобные вопросы (например, почему анафема не избавила поле от саранчи), они всеми силами затягивали вынесение вердикта. Французская община из Сен-Жюльен судилась с жуками больше четырех десятилетий, с 1445 по 1488. И выиграли, кстати, вредители.

Все против кошек

А самыми большими страдальцами из животного мира при инквизиции были кошки. В Европе царило твердое убеждение, что фелины – животные ведьминские, приспешники Дьявола и отродья тьмы. Может быть, потому, что язычниками эти звери уважались, может быть, потому, что в Библии кошки не упоминаются, может быть, просто потому, что они гуляют по ночам, а в темноте кошачьи глаза светятся. Воистину сатанинское создание!

Каковы бы ни были причины, этих «котов душили-душили», причем, всем миром, порой не прибегая к церковному суду. Если же до разбирательства дело все же доходило, кошка должна была сама выступить с оправдательной речью. А поскольку животное молчало (или издавало нечленораздельные звуки, не понятные комиссии), это считалось неоспоримым доказательством его виновности. Приговор стандартно предусматривал казнь. Несчастных зверьков либо сжигали на костре (если кошка попадала в руки «правосудия» вместе с хозяйкой), либо отправляли на виселицу. Порой на животное натягивали платье и даже чепец, если суд признавал, что в кошку обернулась предполагаемая ведьма.

За несколько веков планомерного истребления фелин их осталось ничтожно мало. Исследователи считают, что недостаток кошачьей популяции стал одной из причин пандемии бубонной чумы – сдерживать распространение крыс стало просто некому.

На некоторое время о котах забыли. Однако едва чума отступала, как ловля «исчадий ада» возобновлялась с прежним энтузиазмом.

Базель против петуха

Демонология, считавшаяся в Средние века весьма точной наукой, гласила, что дьявол способен вселиться в любое живое существо. Опасаясь стать жертвой Сатаны или быть обвиненными в пособничестве оному, люди тащили на церковный суд любую живность, ведущую себя «странно». Кому из домочадцев в базельской семье пришло в голову, что яйцо в курятнике снес петух, доподлинно неизвестно. Однако птица вместе с «отпрыском» прошла тщательное разбирательство, была признана дьявольской и казнена. Яйцо тоже уничтожили, причем, не просто хлопнув об землю, а с соответствующими ритуалами: ведь из него могла вылупиться страшная тварь. Или же оно пошло бы на ужасные зелья злокозненной ведьме.

Глурнс против мышей

Италия с вредителями, похоже, боролась более действенными, чем церковное проклятие, методами. Однако и к анафеме в этом плане не осталась совсем уж равнодушной: в 1519 в суде рассматривался иск против полевок, основательно переполовинивших урожай. «Вредные животные» проиграли: им было велено в убраться с пахотных земель и переселиться куда-нибудь подальше, в глушь, не используемую крестьянами. Сроку выделили две недели.

Свидетельские показания

Впрочем, не всегда безгласные животные выступали в роли подсудимых. Иногда им отводилась должность свидетеля. В Средневековье повсеместно был распространен закон: если после заката, но до восхода в дом проникал посторонний, то хозяин жилья мог безнаказанно его убить – такой поступок как преступление не расценивался. Но разбирательство все же проводилось, на случай, если домовладелец специально заманил жертву в нужное время.

Впрочем, для доказательства своей невиновности убийце было достаточно предъявить суду свидетеля, в качестве которого могло выступать любое животное, находившееся на момент инцидента в доме. В присутствии любимой собаки, принесенной в клетке птички или удачно попавшей в мышеловку мышки подозреваемый торжественно заявлял, что злых умыслов и намерений убить пришельца не имел. В теории, если убийца солгал, у животного должен был прорезаться по велению свыше человеческий голос. Хорошо, что ни одни «свидетель» не заговорил, ведь при таком раскладе его хозяин попал бы в руки инквизиторов по подозрению в колдовстве.

«Звериные процессы» продолжались очень долго и довольно массово. В одной только Франции сохранились 92 протокола судопроизводства над животными. На скамью подсудимых звери попадали вплоть до XVIII века. Последним ответчиком не человеческого происхождения стала корова, в 1740 году приговоренная к смертной казни.