Заговор прокаженных

История знает множество заговоров. Как правило, их организовывают лица, приближенные к властным структурам и желающие стать к ним еще более приближенными. Но в XIV веке случился заговор, в котором обвиняли самую ничтожную прослойку общества – людей, больных лепрой. Правда, позже прокаженных перевели в разряд исполнителей, а организаторами назвали других «врагов народа».

Масштабная паника

Основную информацию о заговоре прокаженных 1321 года историки получили из записей инквизитора Бернара Ги – он присутствовал на допросах обвиняемых. По словам святого отца, «люди, нездоровые телом и больные умом» собирались отравить источники пресной воды, чтобы «здоровые христиане» либо умерли, либо заболели лепрой. Заговорщики уже поделили, кому достанется тот или иной город, и сами себя назначили графами, баронами и прочими властителями.

Значительная часть Франции весной того года была охвачена истерией. Местные власти по своему усмотрению чинили расправы над прокаженными и не порицали самосуды над ними. В июне сведения об убийствах и сожжениях больных подданных дошли до короля. Во второй половине месяца Филипп V издал указ: на всех французских землях задерживать и допрашивать прокаженных.

Мотивы и действия

Теоретически, больные лепрой могли затаить злобу на здоровых людей. Прокаженных боялись, их сторонились и старались изолировать – никто не хотел пополнить собой их ряды.

Страх усугубляло незнание: способы инфицирования измышлялись самые невероятные. Например, в одном из сборников проповедей было написано, что одно благородное семейство заболело лепрой после того, как их колодец «осквернил медведь» – животное якобы искупалось в нем.

Состоятельные пациенты уходили на самоизоляцию в своих особняках, бедных изгоняли из города, обязывали носить рубище, скрывающее все тело, и объявлять о своем приближении при помощи колокольчика или трещотки. Многих вылавливали и отправляли в лепрозории, где им предлагалось умирать, не угрожая обществу: лечить прокаженных тогда не умели, их только кормили, да и то скудно. В XII–XIII столетиях чуть ли не каждый год основывали новый лепрозорий. Прокаженные лишались всех гражданских прав, поскольку считалось, что гниение затрагивает не только тело, но и душу, и разум.

Самое печальное, что «диагноз» ставили не медики (во многих населенных пунктах, особенно небольших, лекарей вовсе не было), а община или местные власти. Следовательно, прокаженным могли назвать любого человека – из мести или корысти.

А вот чтоб доказать, что ты здоров, требовалась справка от доктора (а лучше, от целого консилиума врачей) или даже специальная королевская грамота – если человек был богат и на его имущество «положили глаз» высокопоставленные конкуренты.

Во всем виноваты евреи?

Впрочем, прокаженные – это было слишком мелко. В разгар паники французский король получил сообщение от одного из своих вассалов, в котором говорилось, что за больными лепрой стоят более интересные силы. Барон утверждал, что ему удалось добиться при допросе прокаженного сенсационного признания: тот якобы заявил, что заказ на отравление колодцев вместе с ядом получил от богатого еврея.

Развернулся новый виток «заговора». Схваченных прокаженных подговаривали давать показания против иудеев в обмен на жизнь, отсутствие пыток, а то и свободу. Вскоре к организаторам «заговора» добавили еще и мусульман, которых тогда называли маврами или сарацинами. Особенно активно иноверцев преследовали в Испании, куда тоже распространилась истерия по поводу отравленных рек и колодцев – в этой стране сарацинская диаспора была многочисленной и очень нелюбимой.

Машина репрессий

Жертв среди «мирного населения» не было. Питьевые воды остались чистыми, насколько это было возможно в условиях средневековья, вспышек проказы не зарегистрировано, убыль населения была следствием естественных причин.

Этот факт не остановил власти и не стал поводом прекратить репрессии. Прокаженных, которые признались в отравлении колодцев, отправляли на костер. Упорствующих пытали, пока они не признавались – и опять-таки сжигали. Буйным цветом расцвели самосуды: простолюдины не собирались соблюдать хоть какую-то видимость законности: прокаженного просто запирали в его доме и сжигали вместе с имуществом.

Начались массовые еврейские погромы. Преследование иудеев достигло пика. Заодно ловили всех иностранцев – ведь лепра проявляется не сразу. Всех чужеземцев отправляли в темницу; если кому-то удавалось доказать, что он здоров, его отпускали – но депортировали из страны. Дошло до того, что состоятельным иностранцам приходилось покупать своеобразные охранные грамоты – только такая «индульгенция» позволяла им находиться на территории страны и передвигаться по ней.

В Испании образом врага стали французские евреи-эмигранты. Тех, кто переехал в течение последнего года, выгоняли на историческую родину. «Родные» евреи перед зарубежной поездкой были вынуждены получать в магистратах бумагу, в которой было засвидетельствовано их каталонское происхождение.

А потом все закончилось

Заговор прокаженных резко начался – и так же резко прекратился. Истерия увяла, слухи по Франции вдруг перестали гулять, из повседневной жизни исчезли погромы, самосуды и казни. Мало того, солидное количество указов о задержании больных и изъятии имущества у лепрозориев было отменено. Единственное долговременное последствие «заговора» – ужесточение режима изоляции прокаженных. И то оно произошло далеко не во всех регионах страны.

Историки до сих пор гадают, кто инициировал и «раскрутил» дело о злоумышлениях прокаженных. Ведь это явно была намеренная провокация: в 1321 году не было ни эпидемий, ни засух, ни природных катаклизмов, ни массовых жертв среди населения. Так что «козла отпущения» искать было не нужно. Но кому-то все же понадобился заговор и паника вокруг него.

Есть мнение, что инициаторами стали сами правители стран. Арагонский король решил избавиться от неугодных лиц, французский – отвлек внимание подданных от недовольства налоговыми реформами. Однако остается открытым вопрос: почему волнения так быстро стихли? Раскачать панику и ксенофобию с расизмом просто, а вот на снижение накала страстей обычно требуется продолжительное время.

Ответа на эту загадку исследователи пока не нашли.